Так сложилось, что все истории, которые я слышала о родах своих знакомых, сводились к тому, что было невыносимо больно, бесконечно страшно, а само событие — мука, которая оставила шрам на психике до конца дней. Если мягче, то среди моих знакомых не было ни одной женщины, которая вспоминала бы о своих родах с улыбкой и теплотой. Понятное дело, что с такими историями я тоже боялась рожать, всячески отодвигала этот момент и даже подумывала о кесаревом сечении во избежание этого кошмара.

П О Д Г О Т О В К А  К  Р О Д А М :  К Н И Г И ,  П Р И Л О Ж Е Н И Я ,  В Ы Б О Р  М Е С Т А

С беременностью же совершенно чётко пришло другое осознание: я хочу родить сама, максимально естественно и без вмешательств. Роды для меня — очень интимный процесс, который начался в нашей с мужем постели. При этом, заметьте, над нашей кроватью не стояла целая бригада незнакомых людей в белых халатах, которые бы орали и командовали, что нам делать и в какой позе (что обычно происходит в роддоме). 

Важной частью подготовки к родам были: хорошее настроение, любовь, походы на свидания, доверие и поддержка любимого мужчины, а ещё длительные прогулки и окружение себя красивым — людьми, предметами, книгами, музыкой, искусством.

По большей части подготовка к родам происходила в моей голове. Я читала книги и статьи, чтобы разобраться в механизмах, физиологии и биохимии родов. В то же время внимательно прислушивалась к себе, чтобы определиться, как именно я хочу родить. Моей задачей было подготовить себя не только физически, но и психологически — не к боли, а к тяжёлой работе, с которой мне посильно справиться. Я стремилась довести себя до того состояния, когда смогу доверять телу настолько, что буду уверенна: оно знает, как правильно дышать во время схваток, оно сможет расслабиться и не сопротивляться боли, достойно её принять и прожить, но главное — во время родов тело сможет позаботиться и помочь родиться малышу, облегчит его непростое путешествие через узкие родовые пути. Все месяцы беременности я училась отключать мозг и превращаться в животное, чтобы действовать на уровне инстинкта и с непоколебимой верой в свои силы.

 

К пятому месяцу страх перед родами окончательно растворился. Две книги, которые в этом помогли — «Роды без страха» Грентли Дик-Рида и «Возрождённые роды» Мишеля Одена. Первый доходчиво объяснил механизм родов и то, как можно повлиять на их ход естественными методами. Второй описал принципы, необходимые для того, чтобы роды прошли успешно: женщина должна находиться в обстановке, где тихо, тепло и темно. Эти условия необходимы для выработки «застенчивого» гормона окситоцина, который активирует родовую деятельность. Если будет шумно, холодно, светить яркий свет, а роженица чувствовать дискомфорт, вместо окситоцина будет выделяться его антагонист — адреналин, и роды попросту прекратятся. 

Женщина должна находиться в обстановке, где тихо, тепло и темно. Эти условия необходимы для выработки «застенчивого» гормона окситоцина, который активирует родовую деятельность. Если будет шумно, холодно, светить яркий свет, а роженица чувствовать дискомфорт, вместо окситоцина будет выделяться его антагонист — адреналин, и роды попросту прекратятся. 

Книги Дик-Рида и Одена стали для меня основой, на которую я нанизывала остальные знания. Ход беременности хорошо описан в книге Уильяма и Марты Сирс «В ожидании малыша», а также в приложении What to Expect When You Are Expecting — «библии» американских будущих мам, но к славянкам эта информация тоже применима) Ещё из хороших приложений — Sprout и Hello, Belly. Первое показывает развивающуюся понедельно 3D-модель ребёнка с описанием каждой недели для мамы и плода, второе — даёт информацию не только о развитии малыша, но также делится лайфхаками с будущей матерью и отцом. Очень смешное приложение. После рождения Люка я установила его продолжение — Hello, Baby. 

 

Вопрос о том, где рожать, появился уже в первом триместре. Для начала я проштудировала список всех киевских роддомов — и государственных, и частных («Лелека», Isida, «Добробут»). Изучив услуги и условия каждого из этих мест, я попробовала выбрать то самое, где появится наш ребёнок. Но у меня ничего не вышло. Как ни крути, а роддом — это больница. Рожать, пускай даже в частной клинике, мне не хотелось. Не хотелось из активного участника процесса превращаться в пациента. Не хотелось рожать «по протоколу» и изо всех сил стараться вложиться в тайминг врачебной смены, чтобы избежать прокола пузыря, стимуляции синтетическим окситоцином, а также вытекающего из этого желания вколоть эпидуральную анестезию, а то и вовсе завершить процесс кесаревым. 

 

Мне хотелось обеспечить сыну наиболее мягкое и наименее травматичное приземление в этот мир. Хотелось, чтобы его принимали руки человека, который будет сопереживать и поддерживать нас, а не незнакомой акушерки, у которой я, возможно, пятая роженица за смену и ей, по большому счёту, нет дела ни до меня, ни до моего ребёнка. Как ни крути, а роддома — это конвейер. Кто поспорит?

Кроме того, я чётко отдавала себе отчёт, что роды — слишком личное, и мне не хотелось попадаться на глаза чужим людям, которых я едва знаю и которым не доверяю. Когда ты попадаешь в роддом, неважно частный или государственный, будь добр придерживаться правил этого места и не спорить с медперсоналом. Я знала, что их правила мне не подходят, поэтому решила не лезть со своим уставом в чужой монастырь, а начала искать альтернативу. 

 

Ещё одним аргументом не в пользу роддома стало то, что роды — процесс физиологический, а не патологический, а раз так, при чём тут медики? Мы же не зовём их каждый раз, когда нужно чихнуть, моргнуть или сходить в туалет (но обращаемся за медпомощью, когда есть проблемы с одним, вторым или третьим). 

 

К шестому месяцу я уже абсолютно определилась с тем, как вижу свои роды — дома, где тихо, тепло и темно, без лишних незнакомых людей, но под наблюдением опытной акушерки. Мне нужен был проверенный и надёжный человек, которому я бы могла доверить наши с ребёнком жизни, и рядом с которым могла бы расслабиться и отпустить себя, чтобы родить естественно, не стесняться и не зажимать себя. 

 

Обстоятельства сложились так, что через пару недель мы с мужем встретились с нашей акушеркой. Следующим утром я проснулась без сомнений и со спокойным ощущением правильности происходящего: я буду рожать с этим человеком. Но было одно условие, о котором акушерка предупредила заранее: если она увидит, что мои роды осложняются, а процесс приобретает патологический характер, мы тотчас едем в роддом и обращаемся за помощью медиков. Это было здраво. 

Последний "беременный" кофе, за которым я поняла, что со мной начинает что-то происходить.

Роды — это не только рождение ребёнка, это ещё и рождение матери. И, по-хорошему, смерть твоего внутреннего инфанта, потому что вот-вот ты будешь ответственна за новую жизнь.  

Параллельно с этим я стояла на учёте, исправно посещала врача и сдавала анализы. Результаты были в рамках нормы и потенциального риска ни для меня, ни для ребёнка не было. В понедельник, 21 апреля, я пришла на очередной осмотр. Доктор предположила, что я рожу в промежутке с 4 по 8 мая, и даже выписала мне направление на сдачу анализов 3-го числа. 

 

По пути домой я поняла, что что-то происходит. Появилось внутреннее ощущение: скоро появится ребёнок, и жизнь уже никогда не будет прежней. Захотелось к маме, на ручки… и плакать, плакать, плакать. Плакать не потому, что плохо или страшно. А потому что волна эмоций оказалась намного сильнее всего, что я когда-либо переживала. Знаете, роды — это не только рождение ребёнка. Это ещё и рождение матери. И, по-хорошему, смерть твоего внутреннего инфанта, потому что вот-вот ты будешь ответственна за новую жизнь.  

Р О Д Ы

Как и многие первородящие, я не смогла отличить тренировочные схватки от истинных. Они начались за полтора суток до рождения малыша — то появлялись, то снова пропадали. Я довольно легко с ними сосуществовала — ходила, сидела и даже спокойно спала. Немного тянуло внизу живота и прихватывало спину. При этом я занималась своими делами и крепко сомневалась в том, что маховик родовой деятельности уже запущен. 

 

В утро перед родами мы с Владом пофотографировали живот. Муж отправился на работу, а я — досматривать  последний сезон GIRLS. Кровать оказалась самой правильной локацией — интуитивно хотелось отдохнуть и набраться сил, чтобы уже ночью совершить самую тяжёлую физическую работу в жизни. 

 

О том, что это «оно», я догадалась ближе к 8-9 вечера — муж вернулся домой, мы много смеялись, пили чай и смотрели кино. Настроение было отличным, и меня даже не пугало то, что на каждой схватке, которые шли уже с интервалом 4 минуты, мне хотелось повисать на Владе или обнимать разные предметы мебели — так было легче переживать каждую следующую схватку. 

Всё это время я была на связи с акушеркой. Когда боль стала такой, что её невозможно было игнорировать, я попросила её приехать. 

К вопросу о боли: да, рожать больно. Но боль эта, кроме того, что естественна и физиологична, ещё и терпима. Всё, что нужно, — найти для себя удобную точку опоры и дышать. Я не ходила на курсы для будущих родителей и не изучала специальных техник дыхания — просто слушала своё тело и дышала, как при любой другой физической нагрузке — выдыхая боль. Вдобавок к этому я ни на секунду не забывала о ребёнке и находилась с ним на связи — гладила живот, объясняла ему, что происходит, утешала и подбадривала.

 

К моменту, когда приехала акушерка, раскрытие шейки матки было восемь сантиметров из десяти необходимых. Я продышала последние схватки, и начались потуги. А у меня закончились силы, вернее, у моей матки. Увидев, что каждая потуга даётся мне слишком тяжело, акушерка предложила вколоть немного окситоцина — и с третьей потугой появился Люк. Мы положили малыша мне на живот и сразу же приложили его к груди. 

 

Последний час родов я прозвала «кислотным»: под действием гормонов мозг отправлялся в далёкие путешествия, а я периодически теряла связь с реальностью. Я даже не пробовала контролировать себя и своё состояние. Я наблюдала со стороны — свой крик, рычание, то, как впиваюсь пальцами в простыни, как опираюсь ногой в плечо акушерки. 
Если говорить о самых крутых и сильных опытах в моей жизни, то это был он. В том числе и опыт с изменённым состоянием сознания. 

Мне было настолько уверенно и комфортно вдвоём с акушеркой, что я не нуждалась в поддержке любимого мужчины. С другой стороны, я понимала, что любому мужчине видеть, как больно твоей женщине, и быть не в состоянии ей помочь — вариант не из самых простых и лучших. 


С Владом заранее мы договорились о том, что если во время родов я попрошу его уйти, он уйдёт. Мне было комфортно, чтобы муж был поблизости, но при этом не около меня. Я попросила его побыть в кухне — он оставался там, пока я рожала, и даже умудрялся работать. Я позвала его только тогда, когда ребёнок родился. Не скажу, что меня бы сильно стеснило его присутствие. Мозг отключался, и приличия — последнее, о чём я думала на последних сантиметрах открытия шейки и потугах. Мне было настолько уверенно и комфортно вдвоём с акушеркой, что я не нуждалась в поддержке любимого мужчины. С другой стороны, я понимала, что любому мужчине видеть, как больно твоей женщине, и быть не в состоянии ей помочь — вариант не из самых простых и лучших. 


Чтобы зафиксировать факт появления ребёнка, Влад вызвал «скорую». Уже через 5 минут к нам явилась бригада, состоящая из двух потерянных медиков без бахил, в грязной обуви и верхней одежде. Они зашли в комнату и включили яркий свет, который ударил прямо мне и ребёнку в лицо. Сказали «Вас надо госпитализировать, поехали в роддом», и когда мы отказались, стали причитать и морально продавливать. Врач пытался напугать тем, что с ребёнком может быть что-то не так, или со мной. Попытался провести осмотр меня, но, разумеется, никто не дал ему это осуществить — я не очень доверяю незнакомым мужчинам без перчаток и, кажется, с сомнительной квалификацией. Мы дали ему возможность выполнить единственную задачу — перерезать отпульсировавшую к тому моменту пуповину. И... он с ней не справился! Его коллега, бабушка с чемоданчиком в руках, всё это время просидела в кресле качалке. Её единственная функция сводилась к тому, чтобы уставиться на меня и бубнить себе под нос бесконечный поток негодования и недовольства этой наглухо пробитой мамашей, которая родила под кустом и отказалась от госпитализации. В итоге мы попросили медиков покинуть наш дом — в очень понятной и однозначной форме. 

Люк родился 27 апреля с весом 3700 г и ростом 50 см.

P. S.

Пожалуй, роды — первый масштабный поступок в моей жизни, которым я осталась максимально довольна. Признаться, я даже представить себе не могла, что они оставят по себе такой след. Сам факт того, что я сделала это, реализовав весь потенциал, делает меня сильнее. Это и есть тот волшебный и потрясающе мощный момент, когда на тебя падает осознание того, что теперь ты мама. И это ощущение уже никуда не деть. Оно позволяет быть собой, прислушиваться к внутреннему голосу, сохранять состояние равновесия, а также понимать и слышать своего ребёнка.

 

Это совершенно новое ощущение того, что твоя реальность стала шире во много раз. С появлением ребёнка я перешла на новый уровень — более сложный, но и более интересный. На нём можно совершать поступки и открытия на несколько порядков круче. 

 

Считаю ли я, что лучше всего рожать дома? Нет, я так не считаю. Я думаю, что при подготовке к родам каждая женщина должна ответить себе на вопрос не «Где я буду рожать?», а постараться разобраться «Где мне будет комфортно родить?». И если это ваша спальня или ванная — замечательно, а если вы будете чувствовать себя уверенней и защищенной в больничных стенах — тоже супер. Главное, что должна осуществить мама, помимо непосредственно рождения малыша, — остаться счастливой сама, чувствовать себя не обессиленной и опустошенной, а наполненной и сильной. 

 

В конце концов, прав не тот, кто рожает в роддоме, и не тот, кто рожает дома. Прав тот, кто счастлив)